На фоне усложнения внутрисемейных финансовых связей и масштабной цифровизации коммуникаций проблема защиты имущественной массы от недобросовестных притязаний приобрела особую юридическую остроту. Действующая модель отстранения граждан от правопреемства избыточно формализована. По сути, подобная ригидность позволяет субъектам, которые де-факто пренебрегают моральными и законодательными обязанностями по отношению к наследодателю, де-юре беспрепятственно получать доступ к его капиталу. Цель в статье сводится к выявлению пробелов в механизме квалификации действий потенциальных выгодоприобретателей; к выработке прикладных механизмов для адаптации консервативных норм к современным социально-экономическим реалиям. В ходе работы применялись методы системно-структурного и формально-юридического анализов; задействовано обобщение. Резюмировано, что низкий процент удовлетворенных исковых требований обусловлен не дефицитом реальных деликтов в семейной сфере, а жесткими барьерами правоприменения. Среди главных препятствий выделяются гипертрофированное требование обязательной преюдиции, излишняя абстрактность категории «злостного уклонения». Авторский вклад выразился в обосновании новых квалифицирующих критериев. В частности, аргументируется необходимость введения презумпции недобросовестного поведения на базе подтвержденного полугодового срока алиментной задолженности, а также легализации электронных следов (зафиксированных отказов в содержании через мессенджеры) в качестве допустимой доказательственной базы.
