Статья посвящена искусству Шелкового пути III–VIII вв. как системе межкультурного взаимодействия, в которой перемещение изображений, вещей и художественных приемов сопровождалось их преобразованием. На материале Кучи, Кызыла, Дуньхуана и памятников согдийских переселенцев в Китае рассматриваются гандхарские, сасанидские, согдийские и китайские компоненты. Сравнение росписей и погребального искусства показывает устойчивый механизм адаптации: заимствованный мотив сохранял узнаваемое ядро, менял композицию, атрибуты и функцию и включался в локальную визуальную систему. Кызыл демонстрирует преобразование гандхарских буддийских схем и иранских предметно-декоративных форм, пещера № 285 Могао – соединение иранских, индийских и китайских образов в буддийской программе, а северокитайские памятники VI в. – одновременную работу нескольких культурных кодов. Делается вывод о сетевом и многонаправленном характере художественной коммуникации Шелкового пути.
